Несмотря на замедление экономики и сокращение внутреннего потребления, количество сверхбогатых людей в Китае продолжает расти. Сейчас это вторая страна по количеству долларовых миллиардеров в мире, которая уступает только США. Рассказываем, как именно сорят деньгами «безумно богатые китайцы» и как концепция роскоши сосуществует с идеей «общего процветания» и ужесточением контроля за финансами.
Фото: China Photos / Getty Images
Миллиардеры по-китайски
Благодаря буму ИИ и на фоне общего роста экономики, в Китае становится все больше богатых людей. В 2025 году совокупное состояние 100 самых богатых людей в стране, по данным Forbes, выросло с $1,03 трлн до $1,35 трлн, а в 2026-м состояние китайских участников списка Forbes достигло уже почти $2,2 трлн.
Согласно ежегодному рейтингу Исследовательского института Хужунь (Hurun Research Institute), 340 человек пополнили список сверхбогатых в Китае в 2025 году, что на 31% больше по сравнению с годом ранее. В этот список попадают люди с общим капиталом от 5 млрд юаней (около $702 млн). По оценке Хужунь, на конец 2025 года их совокупное состояние достигло 30 трлн юаней (примерно $4,4 трлн) — на 42% больше, чем в 2024-м.
«Неожиданно для многих количество людей в списке сверхбогатых от Хужунь в этом году достигло исторического максимума. Во многом это произошло из-за сильного роста на фондовых рынках», — прокомментировал тенденцию изданию SCMP Руперт Хугеверф, председатель и главный исследователь Хужунь. Более того, за 2025 год количество людей с капиталом более 100 млрд юаней (около $14,8 млрд) выросло на 59% по сравнению с предыдущим годом (41 и 26 человек соответственно).
Forbes USA отмечает, что за первые два месяца 2026 года IPO компаний, связанных с ИИ, произвели на свет семерых новых китайских миллиардеров. Эти размещения в общей сложности привлекли $2,9 млрд на фоне усилий Пекина по созданию отечественных конкурентов Nvidia и OpenAI.
Среди новых членов «клуба миллиардеров», пишет американский Forbes, преобладают сравнительно молодые self-made-богачи: «Миллиардеры континентального Китая как группа моложе своих зарубежных коллег, поскольку экономические реформы правительства высвободили потенциал частного сектора страны и породили беспрецедентную волну предпринимательства».
Рост количества сверхбогатых в Китае вызывает противоречивую реакцию. Согласно отчету международной организации по борьбе с неравенством Oxfam, по итогам 2025 года общее состояние миллиардеров всего мира достигло $18,3 трлн, их стало более 3000 человек. 12 богатейших миллиардеров владеют бо́льшим состоянием, чем 4 млрд людей, живущих в бедности. Увеличивается неравенство в распределении богатства и в Китае.
По данным Восточно-азиатского банка и Исследовательского института Хужунь, четверть ультрабогатых китайцев живут в Шанхае и Пекине, где растет концентрация капитала. Во-первых, росту разрыва между богатыми и бедными в Китае способствует продолжающееся замедление роста экономики. В 2026 году по итогам «Двух сессий» (главное ежегодное политическое событие в Китае, когда Всекитайское собрание народных представителей и Народный политический консультативный совет страны принимают бюджет, новые законы и план развития страны. — Forbes) была установлена цель в 4,5–5% роста ВВП — минимум с 1991 года. Во-вторых, влияют стремительное старение населения, слабый внутренний спрос, упадок сектора недвижимости и непропорционально высокая безработица среди молодых людей и недавних выпускников университетов.
Еще в 2022 году по итогам XX съезда Коммунистической партии Китая стало «общее процветание» (共同富裕), концепция времен Мао Цзэдуна, которая переродилась при нынешнем генсеке КПК Си Цзиньпине. Она предполагает усиление контроля за распределением доходов и ресурсов с целью сокращения разрыва в распределении богатства. В мае 2023 года, после упразднения Комиссии по регулированию банковской и страховой деятельности, Госсовет КНР учредил Государственное управление по финансовому надзору и расширил полномочия нового органа, разрешив, например, управлению проводить проверки руководства частных компаний. Так, под конец 2023 года антикоррупционные расследования охватили коммерческий сектор, из-за чего многие компании понесли убытки, а топ-менеджеры могли неделями не появляться на публике из-за активных расследований. Это привычная тактика для Китая, когда руководство и главы крупнейших компаний регулярно «пропадают» — один из наиболее известных случаев исчезновения произошел с основателем Alibaba Group Джеком Ма. В случае Китая это практически всегда означает длительное отсутствие на публике на время разбирательств, после которого задействованные лица появляются, будто ничего не произошло. По итогам первого года «общего процветания» страну покинуло более 10 000 людей с капиталом от $1 млн.
Отток капитала происходил и раньше, но только сейчас правительство решило ужесточить контроль за зарубежными активами состоятельных граждан. Пекин вновь обратил внимание на офшоры еще в 2025 году, а с 2026-го ввел налог на прибыль с трастовых счетов вне территории Китая.
В 2024 году возможность приоткрыть завесу над жизнью сверхбогатых семей появилась у широкой публики из-за смерти миллиардера Цзуна Цинхоу, основателя Wahaha Group, крупнейшего производителя питьевых напитков в КНР. В исковом заявлении три его внебрачных ребенка просили суд заморозить $1,8 млрд на офшорном счете в Гонконге в банке HSBC, которыми управляла их сводная сестра Цзун Фули, также известная под именем Келли Цзун. Цзун Фули подала апелляцию, но получила отказ в июле этого года, и средства остались заморожены до окончания разбирательств.
Как и Цзун Цинхоу, миллиардеры из Китая традиционно выводили часть активов именно в Гонконг. И новый налог на офшоры угрожает его статусу как крупнейшего в мире центра трансграничных инвестиций, в особенности это касается финансовой сферы и недвижимости. Десятилетиями экономика Гонконга и прибыль местных банков, финансовых и страховых компаний строилась именно на притоке капитала из материкового Китая. Согласно Boston Consulting Group, в 2025 году объем трансграничных активов вырос на 10,7% и достиг $2,9 трлн. Гонконг является крупнейших хабом трансграничных активов и обгоняет Швейцарию (+7,6% на конец 2025 года) и Сингапур (+10,3%). И хотя ужесточение не касается Гонконга напрямую, местные финансовые органы уже отметили «очевидные недостатки в проверке благонадежности» при открытии счетов у брокеров и в банках. Из-за этого некоторые брокеры, например Futu, Tiger Brokers и Longbridge, даже приостановили операции и добавление новых позиций для клиентов из КНР.
Гостеприимный блеск Дубая
Из-за ужесточения контроля в Гонконге капитал Китая перетекает на другие рынки. Второй привычной точкой притяжения долгое время был Сингапур со знакомой культурой, верховенством закона и политической стабильностью. Однако в последние годы ситуация стала меняться из-за усложнения миграционных процессов и длинных сроков рассмотрения документов. К тому же в 2023 году в Сингапуре расследовали дело об отмывании денег на $3 млрд, в котором участвовали граждане Китая, из-за чего усилились проверки происхождения средств и активов. Более того, бывший премьер-министр попросил богатых иностранцев быть скромнее. Некоторые любители «громкой» роскоши из Китая поняли намек и обратили свое внимание на территорию с меньшей зависимостью от страны своего гражданства.
Замедление экономики и ужесточение регулирования за активами дома, а также финансовые санкции США привели состоятельных китайцев в Дубай. Сейчас в ОАЭ проживает 370 000 граждан КНР, часть из которых открыла около 15 000 компаний, что примерно в два раза больше, чем в 2019 году, и основа этой миграционной волны — китайские инвесторы. Согласно Henley Private Wealth Migration Report 2025, ОАЭ лидируют по количеству мигрантов-миллионеров, а за 2024 год в Эмираты переехали 9800 состоятельных людей. Местные власти не раскрывают их гражданства, однако, сообщает The Economist, среди них немало граждан КНР.
Дубай постепенно подстраивается под требования сверхбогатых людей из Китая. Помимо множества ресторанов китайской кухни, здесь работает супермаркет WEMART, где продаются привычные китайцам продукты и виды овощей и фруктов. В 2020 году в Дубае открылась школа, где дети могут учиться по такой же программе, как и школьники в КНР, а также есть китайская больница. Сейчас в самой крупной и престижной свободной зоне ОАЭ, Dubai Multi Commodities Centre, зарегистрировано более 1000 компаний с корнями из КНР. По словам заместителя генерального директора свободной зоны Ферьяла Ахмади, хотя это примерно 4% от всего объема компаний, за последние три года их число выросло на четверть.
Помимо представительств крупнейших четырех банков Китая (ICBC, Agricultural Bank of China, Bank of China и China Construction Bank) и Китайской национальной нефтегазовой корпорации (CNPC), здесь также базируются технологические стартапы, например WeRide, который специализируется на беспилотных автомобилях и роботакси. В интервью The Economist директор по корпоративному развитию и рынкам капитала в WeRide Эрик Дун сказал, что в Китае такой бизнес получал бы прибыль в три раза меньше. В КНР стоимость поездки на такси — примерно 30 центов за километр.
Помимо низких налогов, привлекательность Дубая заключается в его готовности предоставить любые удобства крупному капиталу. Например, при инвестировании в экономику от 2 млн дирхам (более $545 000) можно претендовать на вид на жительство. На май 2026 года ВНЖ получили 167 000 человек, большинство из них — через приобретение недвижимости. В отличие от кризиса на рынке жилья в Китае, где продажи только замедляются, недвижимость в Дубае не падает в спросе и ежегодно вырастает в цене (12% в 2025 году и 16,5% в 2024-м). ОАЭ также позитивно смотрят на криптовалюты, в отличие от ранее упомянутого Сингапура, где проверки и регулирование сектора ужесточились из-за использования криптовалют для отмывания денег и незаконного перемещения средств.
Для некоторых сверхбогатых, помимо возможности избежать налогов, важен и социальный аспект жизни в Дубае. В КНР регулярно удаляют контент, где состоятельные люди демонстрируют свое богатство через дорогие покупки, роскошные дома и машины во имя «общего процветания». В ОАЭ хвастовство богатством не порицается. «В Китае, даже если ты супербогатый, тебе нельзя ездить на Lamborghini. Но в Дубае можно ездить на чем угодно, никто тебя не тронет», — комментирует один из китайских релокантов в Дубае изданию The Economist. Среди граждан Китая, которые наслаждаются яркими спортивными машинами, однако, попадаются и кибермошенники. После преследования со стороны КНР в Юго-Восточной Азии некоторые бежали в Дубай и привезли с собой рабочих мигрантов. И хотя власти ОАЭ иногда выявляют такие случаи, в целом в Эмиратах не слишком тщательно следят за соблюдением трудовых прав мигрантов, и у работодателей часто есть возможности для злоупотреблений.
Другое популярное направление для релокации китайских богачей — Сингапур. Как пишет Reuters, в отличие от Эмиратов, там миллионеры в последнее время ведут себя скромнее. Если раньше они сорили деньгами, покупая частные самолеты и люксовые автомобили уровня Bentley и Rolls-Royce, то теперь перешли в режим большей сдержанности и занялись коллекционированием произведений искусства и дорогого вина. Этим трансформациям предшествовал разразившийся в 2023 году в Сингапуре скандал с отмыванием денег и последовавшее за этим усиление мер контроля — таких как более строгие банковские практики KYC (know-your-customer — «знай своего клиента»).
(Не)тихая роскошь дома
Пока некоторые сверхбогатые граждане КНР уводят часть денег в офшоры и даже переезжают в страны, где за крупные инвестиции дают вид на жительство, понимание роскоши меняется внутри самого Китая. На особенности образа жизни китайских богачей сильно влияет пропаганда «общего процветания». Социальные сети регулярно удаляют контент и блокируют аккаунты, где восхваляется культ денег. Например, в 2024 году все аккаунты трех инфлюенсеров, которые стали популярны из-за обилия люкса в контенте, были заблокированы без объяснения причин. Один из них, 31-летний уроженец северной провинции Хэбэй Ван Хунцюаньсин, был известен коллекцией украшений. По собственным заявлениям, у него есть несколько дорогих квартир в Пекине, а сам он не выходит из дома без образа на «восемь нулей», то есть 10 млн юаней ($1,4 млн). Под блокировку также попали Sister Abalone (дословно «сестра морское ушко»; моллюск морское ушко считается деликатесом в Восточной Азии, а в Китае относится к четырем самым ценным морепродуктам, как и морской огурец, акульи плавники и рыбий желудок), слава к которой пришла после видеотура по двум ее роскошным особнякам в Макао, и Mr. Bo — любитель сумок Hermes, дорогих автомобилей и люксовых брендов одежды.
Согласно отчету Bain & Company о рынке предметов роскоши, по сравнению с 2024 годом в 2025-м сокращение потребления оказалось более умеренным, а к концу года и вовсе показало признаки восстановления. Оно, однако, не было равномерным — восстановились и показали рост продажи косметики, одежда обогнала сумки и изделия из кожи, а дорогие часы так и остались в кризисе. На 15–20% также вырос рынок люксового секонд-хенда. Интерес к иностранным брендам остается, однако с появлением местного люкса потребители нередко выбирают его. Кроме лучшего понимания культуры Китая, местные бренды чаще доступнее по ценам при одинаковом уровне качества. Так, в одном из магазинов бренда сумок Songmont в 2025 году заметили главу конгломерата LVMH Бернара Арно, который, предположительно, приобрел пару сумок.
Несмотря на сокращение официальных трат на предметы роскоши вне Китая, выросли продажи через дайгоу (代购). Так называют приобретение товаров от лица другого человека при помощи «брокера» или «байера». К такой услуге прибегают для покупок предметов, цена на которые заметно выше внутри Китая, даже после оплаты услуг дайгоу, либо для приобретения недоступных в стране предметов. Нередко покупку совершают китайские студенты, таким образом обеспечивая себе возможность дополнительного заработка, но в реальности дайгоу — сложная многоуровневая система.
Согласно Нидерландской службе фискальной информации и расследований (FIOD), из-за строгого регулирования движения денег в КНР практика дайгоу ушла в сектор теневого банкинга, который нередко используется для отмывания денег, о чем могут не подозревать ни итоговый получатель, ни студент или студентка, которые непосредственно совершают покупку.
Во время антиковидных локдаунов в Китае рынок дайгоу схлопнулся, однако сейчас популярность этой услуги восстанавливается из-за сохранения высоких цен внутри Китая по сравнению с Европой и другими рынками, например Японией (разница может достигать 40%), быстрого доступа к новым моделям и возможности обойти искусственные ограничения тех или иных компаний.
Если дайгоу скорее используют для покупки европейских люксовых брендов по более доступным ценам, внутри Китая потребители чаще обращают внимание на местные бренды. Во многом это связано с ростом национализма внутри КНР и разочарованием иностранными компаниями из-за их культурного невежества. Например, в этом году бренд спортивной одежды Lululemon во время рекламного мероприятии на Великой китайской стене использовал японский барабан, хотя кампания была нацелена на китайцев. Позднее компания принесла за это извинения. Другой громкий случай — иск Louis Vuitton к компании по изготовлению чайных напитков Molly Tea. Суд в провинции Цзянсу обязал Molly Tea выплатить знаменитому бренду 10,3 млн юаней ($1,5 млн) за незаконное использование товарного знака. Решение суда вызвало раздражение у пользователей соцсетей в Китае, где многие отмечали, что мотив четырехлистного цветка не уникален и присутствует как орнамент в том числе в китайской культуре.
Как пишет издание о моде Business of Fashion, рынок предметов роскоши стремительно меняется, и популярность местных брендов в Китае растет. Онлайн-продажи ювелирных украшений из золота Laopu Gold за 2025 год выросли более чем на 1000%, а продажи бренда сумок Songmont — на 90%. Согласно данным интернет-площадки Tmall, некоторые люксовые бренды обходят по продажам европейские аналоги. Например, уже на октябрь 2025 года Laopu Gold заработал $630 млн через Tmall, а Van Cleef & Arpels, с которым часто сравнивают бренд, — $57 млн. Tiffany и Bulgari также показали снижение продаж в Китае.
Помимо одежды и аксессуаров, состоятельные китайцы также пересаживаются с BMW и Mercedes-Benz на локальные люксовые автомобили. В интервью The New York Times юрист по фамилии Ли рассказывает, что выбрал седан Maextro S800 от Huawei и JAC Motors, который внешне напоминает Rolls Royce, по нескольким причинам. Помимо более выгодной цены по сравнению с европейскими автомобилями (машина стоила $140 000), по мнению Ли, иностранные машины уступают китайским по технологичности. «Этот автомобиль изменил бытующее мнение, что только BMW, Benz и Audi — люксовые машины», — говорит он. Благодаря людям вроде Ли Maextro стала самой продаваемой машиной класса люкс в Китае. Сейчас Huawei готовится к релизу более дорогой модели со стартовой ценой в $220 000.
«Сейчас у китайских премиум-брендов есть талантливые дизайнеры, производственные мощности и продуманный маркетинг, — комментирует изданию Business of Fashion Лэн Юнь, консультант по одежде из Шанхая. — Они больше не гонятся за Западом. Они становятся тем, чем Запад когда-то был». Однако, хотя интерес к местным брендам растет, как отмечает аналитик розничной торговли Мишэль Чэн из Goldman Sachs, иностранные бренды пока сохраняют свои позиции. «Для реального развития индустрии роскоши необходимы рост заработной платы и увеличение среднего класса, но и то и другое сталкиваются с продолжающимися экономическими трудностями», — сказала она.
Автор Анастасия Муравьева
Источник forbes.ru